Восьмой сезон «Гинтамы» начинается с того, что Эдо снова стоит на пороге катастрофы, но на этот раз угроза исходит не от Амато или Тэндошу. В городе начинают пропадать люди, и все улики ведут к таинственному культу, поклоняющемуся древнему артефакту, способному искажать реальность. Гинтоки, Шинпачи и Кагура берутся за расследование, но быстро понимают, что дело пахнет не просто жареным, а чем-то личным. Артефакт, как выясняется, связан с прошлым самого Серебряного Призрака — с теми днями, когда он ещё сражался в войне Дзёи. Параллельно в Эдо возвращается старый знакомый, которого все считали мёртвым, и его появление вносит разлад в отношения между Йорозуей и Синсэнгуми. Хасегава снова пытается подзаработать на чужой беде, а Отаэ открывает подпольный клуб по борьбе с пришельцами, что приводит к серии абсурдных драк и неловких моментов. Сезон балансирует между типичными для «Гинтамы» комедийными эпизодами — вроде турнира по поеданию онигири с участием всех ключевых персонажей — и мрачными откровениями о том, как война искалечила судьбы людей.
Во второй половине сезона сюжет резко набирает обороты. Культ активирует артефакт, и реальность начинает расслаиваться: персонажи попадают в альтернативные версии Эдо, где их роли перевёрнуты с ног на голову. В одной из линий Гинтоки оказывается примерным самураем на службе сёгуна, а Такасуги — его лучшим другом. В другой — Кагура становится лидером мафии Ято, а Шинпачи — её безжалостным телохранителем. Чтобы вернуть всё на свои места, Йорозуе приходится объединиться с бывшими врагами, включая Нобуно и даже некоторых Амато. Кульминация сезона разворачивается в разрушенном храме, где Гинтоки сталкивается лицом к лицу с создателем артефакта — бессмертным учёным, который хочет переписать историю, стерев все страдания. В финальной битве Гинтоки, используя не только меч, но и свою фирменную хитрость, ломает артефакт, но ценой потери части собственных воспоминаний. Сезон заканчивается на горько-сладкой ноте: Эдо спасено, но Гинтоки забывает некоторые моменты из прошлого, включая встречу с Шоё. Последняя сцена показывает, как он сидит на крыше Йорозуи, глядя на закат, и улыбается, не помня, почему ему грустно.
