Юки всегда знала, что её младшие братья — монстры. Не в переносном смысле, а в самом прямом. С самого детства она тайком заклеивала трещины в стенах, прятала в подвал странные чёрные когти, выпавшие из-под кровати, и объясняла соседям, что странный грохот по ночам — это всего лишь кошка. Когда родители погибли в автокатастрофе, Юки не плакала. Она просто посмотрела на двух перепуганных мальчишек, чьи тени на стене вдруг стали слишком длинными, и поняла: теперь она единственная, кто может их защитить. От мира. От людей. И от них самих. Она устроилась на три работы, научилась варить зелья по бабушкиным рецептам и заучила наизусть все лунные календари, чтобы знать, когда братьев лучше запереть в подвале, а когда можно выпустить погулять. Жизнь превратилась в бесконечный цикл уборки, лжи и молитв, чтобы они не сорвались. Но однажды утром Юки обнаружила на кухонном столе конверт. Внутри лежало официальное письмо из Токийской академии сверхъестественного, где ей предлагали работу следователя по делам нелюдей. А на обороте дрожащим почерком младшего брата было написано: «Сестрёнка, мы устали, что ты за нас боишься. Пожалуйста, прости нас».
Теперь Юки мечется между допросами оборотней, разборками с демоническими контрактами и попытками выяснить, почему её братья вдруг решили, что она должна жить своей жизнью. Старший, Такеши, перестал выходить из комнаты, зато по ночам из-под двери сочится зеленоватый туман, от которого вянут цветы во всём квартале. Младший, Рен, начал пропадать в городе, а возвращается с чужими запахами и слишком яркой улыбкой, за которой явно что-то скрывается. Юки привыкла решать их проблемы, но впервые столкнулась с тем, что проблема — это её собственная гиперопека. Коллеги по академии шепчутся, что она тянет на себе двух потенциальных катастроф, а начальник намекает, что пора сдать братьев в специальный интернат. Но когда Юки заходит в пустой дом и видит на стене новую трещину, она понимает: она не сможет их отпустить. Даже если они сами этого хотят. Вопрос лишь в том, сколько ещё её сердце выдержит эту гонку, пока один из братьев не сделает что-то непоправимое — или пока она сама не превратится в то чудовище, от которого так долго их прятала.
